urn:lj:livejournal.com:atom1:ne_bayron ne_bayron ne_bayron 2038-01-19T03:14:07Z urn:lj:livejournal.com:atom1:ne_bayron:32829 2038-01-19T03:14:07Z 2038-01-19T03:14:07Z <a name="cutid1"></a><br />…Померла Лукерья, Изауру сменила рыжая Марианна, Кашпировского – поп Василий, а Павёлка раздался в плечах и стал – как есть – богатырь! Две улицы в Толгоболи заросли высокими лопухами, а на Главной – открылся Коммерческий Ларек «Ариэль». <br />Опустевшие от старух дома мало помалу стали занимать дачники из Большого Города. Павёлку они не обижали, но обходили стороной, а в гости-то уж и подавно не звали. <br />Помнется Павёлка у забора, посмотрит, как дачники чай пьют, поулыбается без ответа и дальше идет, удивляется: вроде бы и есть люди, а вроде как бы и нет. <br />Уцелевшие старухи к вечеру вернутся из Большого Города, с рынка, усядутся в лопухах, на низенькие скамейки – и начнут честить дачников почём зря. И «хапугами», и «прохиндеями», и даже «японскими городовыми» – как только ни назовут! <br />Подойдет Павёлка про сон рассказать и тоже попадет под горячую руку: «олух царя небесного», «статуй недельный», «пугало», «паноно» и еще какое-то: «папандополо». Поругаются так, отведут душу и станут жаловаться, как их с рынка милиционеры гоняют, заставляют штрафы платить, а флоксы-да-крокусы в урны пихают. <br />Поплачут старухи, пригорюнится и Павёлка. Сядет солнце, замычит, поднявши голову к небу, печальная Марианна, встрепенутся старухи, заторопятся по домам: смотреть сериалы. А Павёлка спать ложится – чего еще делать-то! <br /><br />…и снится Павёлке, будто идет он бок-о-бок с самим Господом Богом. Бог – молодой и грустный, в белой рубашке до пят, а вокруг дома огромные, все на одно лицо. Вот заходят они с Павёлкой в какой-то дом, залезают на самую крышу, садятся передохнуть. И говорит Господь Павёлке: «Близок мой час, давай прощаться». Заныл Павёлка, сердце наружу просится, кровь потекла вспять. Бухнулся на колени, схавтился за край рубахи: «Куды ж ты? – хнычет. – Сиротой оставишь!» <br />Молчит Господь, положил Павёлке на голову ладонь, утешает. Уткнулся Павёлка в Божьи колени, затих, укутался теплым светом, забылся. И так хорошо ему стало, так хорошо – как не бывает. <br />А Господь тем временем тихонько Павёлкину голову с колен-то и убирает. Чует это Павёлка, да не может никак от неги своей очнуться. И опоздал! Повернулся Бог к нему спиной – и прыгнул с крыши. Закричал Павёлка от ужаса пустоты. <br /><br />Порой у толгобольских старух гостят другие старухи – покрепче – приехавшие в монастырь Толгской Божьей Матери, который стоит чуть ниже по Волге. Раньше там жили только ласточки, и одичавшие ангелы осыпались с полукруглых стен. Павёлка забрался туда один раз, да перепугался до икоты, когда на него с потолка упал маленький ангельский пальчик. Больше туда – ни ногой! <br />Теперь, рассказывают пришлые старухи, того уж нет: живут в монастыре живые монашки, и матушка Варвара кормит всех постным борщом. Но Павёлка все равно боится: ну как опять ткнет в него пальцем монастырский ангел! Нет уж, нетушки! Лучше он будет со своими, знакомыми, из запертой церкви, в жмурки играть, да слушать, в лопухах сидя, сказки приезжих старух. <br />– И вот, значит, у нее, у Марии-то, сына в Чечню и угнали. Страшно ей! Пошла на могилку блаженной Ксении, панихидку ей заказала и день запомнила: 17 февраля. Прошло два года, вернулся ее Леха живой и рассказывает: сижу я как-то на своем блокпосту, тут старшина подбегает. Дуй – говорит – Алеха, на соседний блокпост, там к тебе мать приехала. Прибежал Леха, а солдаты тамошние ему и рассказывают: ходила тут одна старушка, тебя спрашивала, а куда делась – никто не знает, чудеса! Стоят они, значит, курят, и вдруг – ба-бах! – ракета – прямиком в Лехин блокпост! Всех товарищей его убила насмерть! Запомнил он тот день: 17 февраля было! Эта старушка-то, стало быть, Ксения сама и есть! <br /><br />Старухи троекратно крестятся и недолго молчат. <br /><br />– А еще сказывают, – начинает другая, – в городе Минеральные Воды, на Кавказе тож, был блаженный Феодосий, там его все дед Кузякой звали. А дело было в Отечественную войну. Бежит как-то дед Кузяка босой по улице, забегает в детский сад. Хлопнул в ладоши и деткам: «А ну, побежали за мной!» А дети его шибко любили, он им все время конфеты давал – вот и помчались за ним все до единого. И только они чуток отбежали – Гитлер бомбу сбросил, прям на садик! Одни головешки остались, а детки – целехоньки! <br /><br />«Осподипомилуй», – шепчут старухи, качают в сумерках головами, собираются спать, чтобы завтра попасть в монастырь на ранний молебен. Засыпает в лопухах и Павёлка. <br /><br />…и видит Павёлка сон, будто идет к нему по Волге веселый такой старичок, в бороде запутался. <br />– Здоров бывай, тезка! – аукает. <br />– А ты кто таков? – дивится Павёлка. <br />– А я, – отвечает, – Павёлка тож, поп из Рыбьей слободки. А есть еще третий, Савл неразумный. Так и надо нам теперь молиться: «трое вас и трое нас, Господи, помилуй нас!» <br />Тут старичок на берег выбрался, уселся рядом с Павёлкой и ноги босые от водорослей отряхивает. <br />– А чего это ты по воде расхаживаешь? – Павёлка спрашивает.<br />– Образок свой ищу, отцово благословение, – вздыхает рыбий поп.<br /> – Как же это он у тебя в Волге-то очутился? <br />– Как-прокак! Утоп вместе с городом! Не слыхал про Мологу, уезд подводный? Ай-да, покажу! <br />Цапнул старичок Павёлку за руку и тащит прямо в реку. Едва Павёлка плыть изготовился, как чувствует, вода под ним – твердая, только пружинит слегка, что мох. А старичок в бороду усмехается и вперед бежит. Побежал и Павёлка. <br />Долго ли, коротко ли, прибегают они к месту, где Волга так разлилась, что берегов не видно. Дивится Павёлка, головой крутит, озирается. <br />– Не туда лупишься! – одергивает старичок. – Ты под ноги смотри, вон, Молога-то!<br />И впрямь! Пригляделся Павёлка и видит – подводный город: улицы, заборы, фонари мерещатся. На звоннице – колокола сами собой раскачиваются, а звону не слыхать. <br />Испугался Павёлка и тут же на дно пошел. А старичок рядом барахтается, в бок его толкает, ругается: <br />– Чего бедокуришь? Ну-ка, пой давай: «Трое вас и трое нас, Господи, помилуй нас» - а то утопнем тут ни за грош! <br />Запел Павёлка не своим голосом, и снова вода твердой сделалась. Выбрались они наверх, отплевываются. На небе луна взошла. И видит Павёлка, открываются двери в подводных домах, выползают на улицу водяные старухи.<br />– Ничего они не водяные! – обижается поп. – а нормальные наши мологские старухи. Просто уезжать не захотели, когда город тонул. <br /> – Во дают! – одобряет Павёлка. – А чем они дышат? <br />– Чем-чем! Господь им на удочке воздух в горшках спускает, чем же еще! <br />Тут Павёлка и проснулся…<br /><br />Любит Павёлка поваляться на берегу Волги. Песочек жиденький под щекой осыпается, куда-то по своим делам бежит, а стоя посмотришь – песок как песок: палки торчат, стекла всякие. <br />Жужжат по Волге моторные лодки, гонят волну, качаются привязанные к мосткам тихие лодчонки, а другие – лодочные старухи – валяются на песке, брюхом к небу, как большие дохлые рыбы. <br />Недалеко от Толгоболи Волга делает поворот, скрывает себя ото всех в речную тайну: излуку. Только длинные баржи, нагруженные песком, знают, каково за поворотом. Да Павёлка частенько бывает там во сне.<br />Летит Павёлка над незнакомой родной рекой, щекочут живот прибрежные сосны, поднимают головы усердные рыбаки, гудят белые пароходы, плывущие назад, к Толгоболи, где Павёлка спит на песке, привалившись к дырявой лодке… <br /><br />