urn:lj:livejournal.com:atom1:ne_bayron ne_bayron ne_bayron 2038-01-19T03:14:07Z urn:lj:livejournal.com:atom1:ne_bayron:33726 2038-01-19T03:14:07Z 2038-01-19T03:14:07Z <a name="cutid1"></a><br />Ждет Павёлка Юлечку вторые сутки, с лопухом, как брат, сроднился. Вдруг слышит – из домика Юлечкин голос плачет тоненько: И-и-и…<br />Позабыл Павёлка тут же все наказы, перемахнул через забор, в окно заглядывает: лежит Юлечка поперек кровати, кулачком подушку бьет, заливается:<br />– Все в Москве! И-и-и! Все звезды! Одна я в этой дыре пропадаю!<br />– Юлечка! – Павёлка уже в окно забрался. – Не плачь! Чего ты? Юлечка! Я лопух там охраняю, порядок с ним…<br />– Ах, отстань ты! Дебил клинический! Жизнь зря проходит! И-и-и! Самореализация! И-и-и! Все звезды! А я! И-и-и! В лопухах танцую! Для урода слюнявого! <br />– Юлечка! – не понимает Павёлка. – Ты чего? Болит, что ли, где? Юлечка! <br />– Тамбовский волк тебе Юлечка! – визжит. – Убирайся, а то милицию вызову! <br />– Чего болит, Юлечка? – не отступает Павёлка. <br />– Голова болит! Иди к черту! <br /><br />Бежит Павёлка за огороды, спотыкается от волнения. <br />– Головка болит! – бормочет. – Потерпи, головка! Потерпи, я мигом!<br />В поле Павёлка всякую травку знает в лицо: вот девясил, чабрец, Иван-чай каланчой вымахал. Бежит Павёлка, к земле припадает, нюхает, дальше бежит.<br />– Не боли, головка! Юлечка, не плачь! Я мигом! <br />Вот нашел нужную травку, поклонился, прощения просит, по стеблю гладит, зажмурился – и сорвал.<br />– Юлечка, не плачь! <br />Вот уж Павёлка в Клавдиином огороде, поддел щеколду, в избу забрался, поставил кастрюлю на плитку: отвар проворит, торопит огонь. Отварил, процедил сквозь марлю и бегом к Юлечке. <br />– А к ней фотограф приехал, на Волге ее снимает!<br />Метнулся Павёлка на берег, слышит из-за кустов Юлечкино «Хи!» <br />– Слава Богу! Прошла головка! – сел Павёлка на землю, отдувается, отвар пьет, чтобы травка не зря погибла, в нем сохранилась. <br /> <br />Увлекся фотограф Петя, опоздал на последний автобус. Юлечка домой спать пошла, а он остался ночевать на берегу, и Павёлка с ним же. Разжег фотограф костер, выпил водки и закручинился. <br />– Что, – спрашивает, – брат, нравится тебе Юлька? <br />– Очень! – кивает Павёлка радостно. <br />– Я так и понял, – вздыхает Петя. – Значит, мы с тобой коллеги по несчастью, – потом еще выпил и говорит: – Слушай и помалкивай, расскажу тебе все, как на духу. Ты малый не в себе, тебя не стыдно. <br />Я как-то всю ночь в ее подъезде слезы лил, как полоумный. В школе мы с ней вместе учились, в одном классе. Накануне я в любви ей признался. Неудачно, в общем. И нет бы утереться и уйти, нет, сел на ступеньку и реву, не могу остановиться, так до утра и просидел, противно вспомнить. А утром она мимо меня в школу пошла. «Привет, – говорит, – все сидишь?» – и дальше каблучками цок-цок. «Не могу без тебя!» – в след ей ору, а она: «У нас сегодня на первом уроке контрольная, пойду я, ладно, а то опоздаю». Отличница была, на золотую медаль старалась. <br />Потом я на выпускном по пьяни трахнул одну, а она залетела. Пришлось документы из универа забирать, на работу устраиваться. Дочка у нас родилась. Думал, перегорело все. И вдруг через три года звонит мне Юля ночью и плачет в трубку: «Стыдно, ах, как стыдно!» Это она про то, как я в подъезде у нее ночевал, вспомнила. И веришь, нет – вскочил я с кровати, как со ступенек тех, перед ее дверью, такой же раненный. Хотел тут же к ней бежать, успокаивать, чтобы глаза свои необыкновенные слезами не портила. Дочка проснулась, заплакала, только тем и остановился. <br />А еще через день звонит мне Юля уже днем. Как ни в чем ни бывало: «Петечка, у меня выступление завтра, а фотограф запил, а фотографии мне позарез нужны, для кастинга в Москву. Приходи, поснимаешь меня, а? Ты же, кажется, в школе в фотокружок ходил» – ну, так я до сих пор ее и фотографирую. С женой вот послезавтра на развод подаем. <br /><br />…Привалился фотограф Петя спиной к лодке и храпит. А у Павёлки сна ни в одном глазу, сердце ойкает, волосы на голове шевелятся. Шагает он по берегу, раз-два, раз-два, не заметил, как до монастыря Толгской Божьей Матери дошел. <br />Тут он совсем испугался, на песок повалился, голову руками закрыл: спрятался. Мерещится Павёлке, будто ангелы запертой церкви на него теперь ополчились, что он их тайну выдал, донесли монастырскому – и ходят теперь все вместе дозором по белой стене, высматривают Павёлку. Куда деваться?! Так и заснул со страху. <br /><br />